Дмитрий Драчёв

Автобус, льгота и бюджет: одна задача, а не три

Пятнадцать лет в пассажирских перевозках Северодвинска научили меня: тариф, льгота и субсидия — одна конструкция. Что это значит для льготного проезда в Архангельске.

Рулоны автобусных билетов ООО «СЦПАТП» номиналом 22 и 29 рублей на полке в рабочем кабинете
Фото: Дмитрий Драчёв

Пятнадцать лет, с 2003 по 2018 год, я проработал в пассажирских перевозках Северодвинска. За это время на моих глазах сменились три способа возить людей по городу. Сначала был сильный муниципальный перевозчик, который держал на себе весь город. Потом пришли частники, жившие почти целиком с билетной кассы. Теперь работает крупный оператор по долгосрочному контракту с бюджетной субсидией. Поэтому нынешний разговор о льготном проезде в Архангельске для меня не новость из ленты, а продолжение спора, который отрасль ведёт уже двадцать лет и который до сих пор так и не довела до конца.

Городская власть объявила, что с 2027 года жители старше семидесяти лет будут получать тридцать бесплатных поездок в квартал вместо шестидесяти. Решение это тяжёлое, и принимать его никому не хочется: льгота обходится городу больше чем в сто сорок пять миллионов рублей в год, бюджет живёт в дефиците, а те же деньги нужны на питание школьников и детский отдых. Я понимаю логику такого шага и не считаю правильным превращать его в повод для митинговых лозунгов. Но меня как практика тревожит другое: мы снова обсуждаем льготу отдельно от тарифа и субсидии, как будто это три разных кошелька, тогда как на деле это одна конструкция.

Ключевой урок моих северодвинских лет прост. Когда перевозчику обещают компенсировать льготу, но считают её отдельно от тарифа и платят с опозданием, предприятие начинает тихо проедать само себя. Сначала откладывается ремонт, затем закупка запчастей, потом не хватает водителей, и в итоге город получает сорванные рейсы и переполненные автобусы, хотя формально все обязательства выполнены. Обратная сторона та же: если бюджет платит, не зная точно, сколько поездок совершили льготники и сколько стоит одна поездка в реальности, деньги уходят без контроля, и каждый новый год начинается со спора о долгах.

Лучшие руководители отрасли, у которых мне довелось учиться, исходили из нескольких очевидных, но всё ещё не воплощённых принципов. Город должен быть не просто плательщиком, а организатором всей системы: он задаёт маршрутную сеть, расписание, стандарты и диспетчеризацию, а перевозчик, частный или муниципальный, работает внутри этой рамки. Порядок на линии наводится не штрафами и проверками, а честной экономикой, при которой законно работать выгоднее, чем в обход. А технологию нельзя приносить в жертву экономии: на каждый автобус нужно больше двух водителей, нужны ремонт, медосмотры и обслуживание, и именно на этом в трудные времена режут в первую очередь, чтобы через год расплачиваться втрое.

Из этого следует, что делать с льготой. Прежде всего нужен точный учёт: сегодня каждая поездка проходит через валидатор, а значит, город может знать, сколько на самом деле ездят пожилые люди, в какие часы и по каким маршрутам. Затем льгота должна быть заранее и прозрачно встроена в контракт с перевозчиком, чтобы ни одна сторона не узнавала о её цене из новостей. И наконец, сокращать её стоит не механически, а адресно: человеку, который каждый день ездит в поликлинику или к внукам на другой конец города, тридцати поездок в квартал не хватит, а тому, кто выходит из дома раз в неделю, хватит и двадцати.

Я не считаю, что у этой задачи есть лёгкое решение, и не обещаю его. Но я уверен, что городской транспорт перестанет быть источником ежегодных скандалов только тогда, когда тариф, льгота и субсидия будут считаться вместе, в одной модели и на годы вперёд. Именно этим я готов заниматься, потому что эту систему знаю не по отчётам, а изнутри: с линии, из диспетчерской и с ремонтной базы.