Дмитрий Драчёв

Борок: поездка на родину предков

Игнатьевская и Борок на Северной Двине — земля, где около четырёхсот лет жил мой род.

Старый бревенчатый дом посреди широкого поля под большим небом

Есть места, которые знаешь задолго до того, как впервые туда попадёшь. Для меня такое место — Борок, старинное село на правом берегу Северной Двины, в Виноградовском районе. Около четырёхсот лет здесь жили мои предки, а сам Борок ещё старше: впервые он упоминается в 1137 году, в уставе новгородского князя Святослава Ольговича. Я знал эту землю по семейной памяти и архивным бумагам, а теперь приехал сюда сам — в Игнатьевскую, одну из борецких деревень.

Мой прадед, Иван Александрович Драчёв, держал здесь водяную мельницу. В архивных бумагах по его делу деревня записана по-старому — Драчёвы, и в этом имени для меня слышится больше, чем в любой родословной. Судьба прадеда вместила всё, что выпало Северу в те годы. В 1919 году, в разгар Гражданской войны на Севере, белые мобилизовали его, а через две недели он перешёл к красным. В 1926-м его лишили избирательных прав как кулака. Поэтому я ехал сюда не путешественником, а правнуком, который возвращается домой.

  • Нарядный расписной дорожный знак «Борок» у поля при дороге
    Знак на въезде в Борок украшен борецкой росписью. Этот промысел известен с XVIII века, а прялки работы борецких мастеров Амосовых расходились по Двине от Конецгорья до Пермогорья.
  • Родовой дом Драчёвых — старый деревянный дом с мезонином и резным балконом, рядом деревянные столбы, перед домом новые доски
    Родовой дом Драчёвых, отобранный при раскулачивании. Сейчас он в ведении Почты России.
  • Одинокий старый бревенчатый дом без окон посреди широкого травяного поля под большим небом
    Старый бревенчатый дом посреди поля.
  • Большая старая кирпичная церковь в строительных лесах, над ней золотой крест
    Воскресенский храм Борецкого прихода в строительных лесах.
  • Памятник с барельефом солдата и надписью «Вечная слава героям 1941–1945», у памятника цветы, рядом плита с именами
    Памятник «Вечная слава героям 1941–1945».
  • Одноэтажное кирпичное здание Дома культуры в Борке с бирюзовыми ромбами на фасаде, перед ним скамейки
    Местный Дом культуры в Борке.

Борок встречает расписным знаком у края поля, и узоры на нём напоминают, что село издавна славилось росписью по дереву: борецкие прялки расписывали здесь ещё в XVIII веке. Дальше начинается деревня, и время в ней видно без всяких табличек. Среди изб стоит дом с резным балконом под самым коньком крыши, и к нему я шёл в первую очередь: это наш родовой дом, который отобрали у семьи при раскулачивании. Сегодня он в ведении Почты России, рядом по-прежнему стоят деревянные столбы старой линии, а перед крыльцом сложены новые доски. Дом пережил своих хозяев, но держит осанку так же, как держали её они. Чуть дальше посреди поля стоит старый бревенчатый дом, одинокий под огромным северным небом, и на этом просторе особенно ясно понимаешь, сколько труда нужно было вложить, чтобы веками жить здесь, растить хлеб и молоть его на своей мельнице.

Над округой поднимается Воскресенский храм Борецкого прихода — большая каменная церковь, которую начали строить в 1787 году, а главный её престол освятили в 1817-м. В годы безверия в храме размещалась школа, и, быть может, именно поэтому здание уцелело. Сейчас он стоит в лесах, над ним горит золотой крест, а восстанавливают храм прихожане и жертвователи, общими усилиями. Сквозь осыпавшуюся побелку на стенах проступает старый красный кирпич, но леса вокруг говорят о том, что храму не дадут исчезнуть. Это уже не руина, а стройка, и разница между ними огромна: руина говорит только о прошлом, а стройка — о будущем.

Есть здесь и место, мимо которого нельзя пройти, — памятник «Вечная слава героям 1941–1945» с барельефом солдата. К нему принесены цветы, рядом стоит плита с именами. С войны не вернулись двести шестьдесят восемь жителей Борецкого сельсовета, и за каждым именем на камне стоит семья, такая же, как моя, со своим домом, своим полем и своей дорогой к нему.

Но главным в этой поездке оказались всё-таки не стены и не камни, а люди. Я разговаривал с жителями прямо посреди деревенской улицы и записывал в блокнот то, что они считали важным сказать. Такие разговоры не заменишь ни сводками, ни цифрами: только здесь, на месте, понимаешь, чем на самом деле живёт деревня и на чём она держится.

Я уезжал из Борка с ясным чувством, что история моей семьи не закончилась в архивной папке. Она продолжается в подновлённых домах, в кресте над храмом, в цветах у памятника, в людях, которые остались на своей земле и берегут её. Север вообще держится на таких людях, и, занимаясь делами в Архангельске, я всё чаще думаю именно о них. Корни нужны не для того, чтобы оглядываться назад, а для того, чтобы твёрдо стоять на своей земле и отвечать за то, какой она останется после нас.